Сердар Азмун: хочу играть как Златан, а сравнений с Месси вообще не понимаю

Нападающий «Ростова» и сборной Ирана рассказал о том, как живет вдали от родины вместе с родителями, вспомнил о прошлом в казанском «Рубине» и развеял слухи о подделке трансферных документов.

Сердар Азмун: хочу играть как Златан, а сравнений с Месси вообще не понимаю

Сердар Азмун

Отдаю все свои деньги отцу и матери

— Сердар, вы приехали в Россию достаточно давно, но никогда не давали больших интервью за исключением клубных пресс-служб. Расскажите, каково вам было, когда вы только перебрались в Россию, и как чувствуете себя сейчас, спустя достаточно большое время?

— Когда я впервые приехал в Россию, я был совсем молодым. Тогда все казалось достаточно сложным, мне было всего 17 лет. И мне было действительно непросто, мне нравилась моя родная страна, я родился в Иране, и когда я только уехал в Россию, мне бывало очень грустно. Но через 2-3 месяца все наладилось, я сказал себе, что нужно получать удовольствие от жизни в России, и я думаю, что у меня это получилось. Я перестал скучать по родине, сконцентрировался на футболе. Думаю, что в этом я победил.

— Ваша семья приехала вместе с вами?

— Нет, только мама и папа, остальные просто приезжают навестить меня время от времени. Сестра, ее муж и мой дядя.

— Как ваши родители решились на переезд?

— Я бы не сказал, что это было сложно. Им нравилась Россия. В первый же день здесь они сказали мне, что не хотят возвращаться в Иран, им очень здесь понравилось. Да и мне тоже, я люблю Иран, но здесь здорово жить.

— У вас ведь спортивная семья?

— Да, папа 8 лет играл в национальной сборной по волейболу, сестра тоже играла в сборной. Мама просто играла в волейбол. «Неспортивный» только муж сестры, но, поверьте, он тоже любит спорт (смеется).

— Чем занимаются ваши родители в России?

— Наслаждаются жизнью.

— Они не работают?

— Нет, я не хочу, чтобы они работали. Мой отец работал волейбольным тренером в команде из моего города, она называется «Гондбад». Но однажды к нему очень неуважительно отнеслись, всего лишь один раз. После этого, я попросил его не работать. Они любили его, но однажды он проиграл матч, и они повели себя неправильно. После этого я попросил его не возвращаться в клуб. Теперь я отдаю все свои деньги отцу и матери.

— Другие родственники часто приезжают, например, на матчи?

— Да, я же молодой, и мне бывает грустно, иногда я приглашаю их в гости по 20-30 человек. Например, на матч с «Атлетико» в Ростов приехали чуть ли не все мои родственники. Я очень рад, когда они приезжают, у меня замечательная семья.

— Сколько времени вам понадобилось, чтобы привыкнуть к жизни в России?

— Ну, это естественно, что в первое время было несколько сложно, но мне хватило года, чтобы полностью адаптироваться. Хотя одной вещи мне все-таки не хватает в России — чекдирме. Но это не иранское, а туркменское блюдо, которое представляет собой рис с курицей.

В Иране люди хотят делиться своей радостью, в России такого нет

— Когда Вы приехали в «Рубин», в команде был такой человек, которого можно было назвать вашим наставником?

— Я думаю, что не было конкретного человека. Все старшие игроки были своего рода наставниками. Мы дружили с Алиреза Хагиги, когда я только приехал в Казань. Иногда мне помогал Благой Георгиев, иногда Олег Кузьмин, иногда Янн Мвила.

— То есть не было кого-то одного?

— Не было.

— Если сравнивать Иран и Россию, какое различие бросается в глаза больше всего?

— Культура сама по себе очень сильно отличается.

— Можно выделить что-то конкретное?

— Мне сложно назвать что-то одно. Мне кажется, что разница примерно 90%.

— Иран — мусульманская страна, вы — мусульманин, в России тоже много мусульман, но страна светская, хотя есть отдельные республики, где ислам является основной религией. Вы чувствуете разницу в религиозном плане?

— Меня здесь уважают и уважают мою религию — это главное. Я тоже уважаю других людей. Для меня не имеет значения, кто человек по своей вере.

— Тогда что же именно для вас самое ощутимое?

— Мне кажется, что иранские люди очень открытые, с душой нараспашку, они всегда хотят делиться тем, что чувствуют. Мне кажется, в России в этом плане все иначе. Даже если люди счастливы, они не хотят этим делиться. В Иране люди радуются все вместе по 10-20, а то и больше человек, всей семьей и не только. Здесь я такого не видел, но, возможно, я просто ошибаюсь.

— То есть вы хотите сказать, что люди в России закрытые?

— Да, именно. В Иране люди очень открытые, поэтому когда кто-то из Ирана приезжает меня навестить, это огромная радость.

Обязательно прочту Коран целиком

— Однажды один иранский футболист Ашкан Деджага, который выступал за «Вольфсбург», отказался ехать играть в Израиль, слышали об этом?

— Да, у Ирана с Израилем не слишком хорошие отношения, но я бы так не сделал. У меня есть один друг — Бибрас Натхо — он из Израиля, и я его очень уважаю. Он — отличный парень. Отношения между нашими странами не влияют на нас самих.

— Вы верующий человек?

— Да, я верю, но моя вера — это личное. Я никогда не осуждаю других, не важно, мусульманин вы, христианин или любой другой веры. Самое главное — быть хорошим человеком. Поэтому я стараюсь быть таким, ведь если бы я был мусульманином, но плохим человеком, что тогда? Я должен быть хорошим, потому что я мусульманин, но ведь если ты христианин, ты также должен быть хорошим. Мне все равно, какую религию исповедует человек, я не сужу по этому.

— Вы прочли Коран?

— Если быть честным, то не целиком. Я читаю суры время от времени. Чтобы изучить Коран, нужно было ходить в специальную школу в Иране, я этого не делал, поэтому просто читаю время от времени. Однажды я обязательно прочту его целиком.

— Планируете совершить хадж?

— Я был в Мекке 5 лет назад с моей командой «Сепахан» из Ирана. Все команды в Иране обязательно совершают хадж, когда едут в Арабистан (так Сердар называет Саудовскую Аравию). Да, они совершают хадж, обязательно.

— Можно сказать, что Ваша семья строгих традиций?

— Да, мама у нас строгих традиций, она старается держать всю семью в ежовых рукавицах. Они очень за меня переживают, я ведь единственный сын.

— Запрещают вам что-то?

— Нет, но если они скажут, я послушаюсь.

В «Ростове» всех могу назвать братьями

— У вас здесь есть близкие друзья?

— Я дружу со всеми игроками «Ростова». Когда я играл в «Рубине», они меня уважали, и там тоже я дружил со многими: с Тарасом Бурлаком, с Магомедом Оздоевым. Сейчас в «Ростове» все игроки — мои друзья.

— Магомед Оздоев тоже мусульманин, вы ходили с ним в мечеть в Казани?

— Да.

— Бывало, что вас там узнавали, подходили, что-то говорили?

— Люди знали, что мы игроки «Рубина» и иногда подходили, просто просили сфотографироваться и желали нам удачи.

— А сейчас в «Ростове» дружите со своим соотечественником Саидом Эзатолахи?

— Мы — очень хорошие друзья. По сути, я могу назвать его своим младшим братом. Он молодой игрок, ему нужно очень много работать. Я часто ему об этом говорю, хочу помочь.

— Но он не сильно младше вас, всего на год.

— Вообще-то на два, но даже если бы он был младше всего на месяц, все-таки младше. Когда он приехал, я хотел помочь ему. На самом деле я понятия не имею, что он тогда обо мне думал, но мы быстро подружились, стали как братья.

— Кого кроме Саида вы можете назвать своими «братьями», то есть настолько близкими друзьями?

— В «Ростове»? Всех игроков. Если реально начать перечислять, то Джанаев, Гацкан, Калачев, Кудряшов, Навас, Нобоа, да все. Вам просто нужно видеть нас на тренировке. Все игроки прекрасно ко мне относятся, я молодой, и я их очень уважаю. Никогда не смогу сказать о них ничего плохого.

— Так получается, что это такая невероятная атмосфера в команде?

— Ну, получается да, поскольку я не могу назвать конкретные имена, но могу назвать всех братьями.

— Вы чувствуете себя здесь как дома?

— Да, как дома. В Ростове-на-Дону мне нравится гораздо больше, чем в Казани. Если бы меня попросили выбрать, то я бы выбрал Ростов.

На стадионы в Иране ходят по 100 тысяч человек

— Спортсмены в Иране пользуются колоссальной популярностью, это правда?

— Да, в Иране очень любят футбол и очень любят футболистов, в России я такого не видел. На стадион приходит по 100 тысяч человек, от шума просто невозможно слышать партнеров по команде на поле.

— У вас 1,3 миллиона подписчиков в Instagram, есть ощущение, что вы можете влиять на такое количество людей?

— Не думаю, ведь я просто им симпатичен. Мне нравится такая поддержка, но я понятия не имею, почему я им так интересен. Но для любого футболиста популярность на руку, потому что это привлекает фанатов на стадион, и получается играть лучше с такой поддержкой. Так происходит в Иране, хотя, мне кажется, что в «Ростове» то же самое. Когда фанаты приходят на стадион, команда лучше играет. А вот если они тебя не любят, играть становится сложно.

— То есть, вам не кажется, что вы обладаете определенной властью над сознанием людей? У вас огромное количество фан-страничек.

— Нет, они просто смотрят мои фотографии и на то, как я играю. Не думаю, что Instagram — это вообще важно, гораздо важнее моя карьера и то, как я играю. Instagram я веду просто для своих фанатов.

— Вы самый популярный иранский футболист в этой социальной сети?

— Да, сейчас у меня больше всего подписчиков, но еще есть мой близкий друг Мехди Тареми, у него немного меньше подписчиков.

— Расскажете о нем.

— Он хороший парень и хороший футболист. Не понимаю, почему он до сих пор играет в Иране, мне бы хотелось, чтобы он попробовал себя в Европе. Но думаю, что у него будет шанс, ему всего 24. Могу сравнить его с одним иранским футболистом — Алиреза Джаханбахшем.

— Помните, как впервые встретились с ним?

— Мы познакомились очень давно. Помню, что я сначала подумал, что он считает себя нереальной звездой, но потом мы стали общаться, и я понял, что он чудесный человек. Все как-то само собой сложилось, мы стали друзьями. Я не могу вспомнить конкретный момент, у нас никогда не было никаких проблем, просто мы поддерживали друг друга на поле. Мы, конечно, часто советуемся, но чаще всего на тему футбола.

— Вспоминаются какие-то смешные моменты?

— Конечно, но я не хочу о них рассказывать, это слишком личное (смеется).

— Ни одной истории?

— Могу рассказать про Калачева. Хотя, может быть, это не так смешно на словах, как это было в жизни. Поверьте, это было невероятно смешно, если бы вы были там, вы бы меня поняли. Он говорил с рефери на английском, но у него с английским, честно говоря, очень плохо. Это было в матче с «Атлетико». Годин сфолил на Ерохине, он упал. Калачев подошел к рефери и окликнул его, тот вопросительно посмотрел, а Калачев молчит и повторяет это обращение «рефери-рефери». Он очень хороший парень, без обид. Я посмотрел на него и говорю: «Калачев, уйди, ты не можешь говорить по-английски», а он мне отвечает: «Азмун, скажи, что это фол, пожалуйста» (смеется). На поле это было смешно. А про Мехди не буду рассказывать.

Не понимаю, почему люди постоянно путают Иран с Ираком

— Помните свой первый выход на поле в составе национальной сборной Ирана?

— Да, я отвратительно играл. Мы играли с Черногорией три года назад. Я не знаю, почему я так ужасно играл, может быть, перенервничал перед чемпионатом мира. Это был мой первый выход на поле, через 20 дней нужно было выступать на чемпионате мира, а у меня буквально тряслись руки.

— Но сейчас вы достигли уровня, когда стали одним из самых важных игроков сборной.

— Я бы так не сказал, все игроки важны. Прежде всего, мы должны думать о команде, то есть о сборной Ирана, а не о том, кто там лучший игрок. Мы — лучшая команда в Азии, всем игрокам нужно выкладываться на 100%, чтобы приносить пользу команде и да, каждый игрок очень важен. Если я не буду играть, значит на моем месте будет играть другой, лучше меня.

— Вы сказали, что Иран — лучшая команда в Азии, получается, что есть хорошая возможность попасть на чемпионат мира в России?

— Мы сейчас на первом месте в квалификационной группе, у нас отличный состав из молодых игроков, поэтому конечно, нам под силу выйти на чемпионат мира, но там нам нужно будет играть очень хорошо, чтобы занять как минимум второе место в группе и выйти в плей-офф. Ведь если мы просто отберемся на чемпионат мира, а потом займем четвертое место в группе — ничего хорошего не будет. Нам нужно пройти настолько далеко, насколько это возможно.

— А это возможно?

— Конечно, это возможно. Если мы сохраним должный уровень концентрации и будем очень много работать. Мы обыгрывали Чили с ведущими игроками: Видалем, Санчесом, Браво, обыграли их 2:0, поэтому, конечно, мы все можем. Да, в Азии у нас действительно есть таланты, талантливые игроки, которые способны обыгрывать большие сборные.

— Например?

— Чили, Бразилию.

— Сможете обыграть Бразилию?

— Они играют в футбол и мы тоже, почему мы не можем их обыграть? Конечно, мы можем, если все компоненты будут в порядке и мы будем выполнять все тренерские установки.

— Вы пропустили последний матч сборной с Сирией из-за карточки, команды играли в Малайзии.

— Это было ужасно, поле отвратительное, постоянно идет дождь. Я не понимаю, почему мы там играли. Я уверен, что если бы матч прошел на другом поле, мы бы точно обыграли сирийцев.

— Во всей Азии плохие поля?

— Нет, не везде, в Иране у нас есть два хороших поля. В чемпионате Ирана у команд, конечно, не лучшие поля. Во всяком случае, мне не нравятся, но те, на которых мы играем с национальной командой — в хорошем состоянии.

— Вы наверняка знаете обо всем, что происходит в той же Сирии.

— Мне не хотелось бы об этом говорить, просто скажу, что хочу, чтобы все войны закончились, и наступил мир.

— А что сейчас происходит в Иране?

— Все хорошо. Иногда я слышу, что в Иране какие-то проблемы. Нет там никаких проблем, не понимаю, почему люди путают нас с Ираком.

Если забил «Баварии» не думай, что никогда не упадешь

— Главный тренер в вашей карьере, конечно же, Курбан Бердыев?

— Да, он очень хороший человек, он помог «Ростову» и каждому игроку в отдельности, если посмотреть на каждого игрока, как мы играли два года назад и сейчас — это колоссальная разница. Все это видят.

— Перед переездом в Россию вы уже были знакомы с Бердыевым?

— Нет, мы знали только то, что он тренер казанского «Рубина». Люди поговаривают, будто он мой родственник, но это все неправда — мы даже не были знакомы.

— Когда ваши отношения с ним стали очень близкими? Сейчас даже ваш отец говорит о том, что Бердыев для вас — «отец» на футбольном поле. Сколько времени потребовалась, чтобы почувствовать эту поддержку?

— Не знаю, мне кажется, он с самого начала хотел помочь мне и в жизни, и в футболе.

— Вы провели один сезон без него в Казани, но потом приехали в «Ростов». Из-за него?

— Да, он лучший тренер в России, согласны?

— Согласна.

— Так вот, я хотел с ним работать, все хотят с ним работать. Эмоциональная связь, конечно, присутствует, но прежде всего он помогает мне прогрессировать в футболе.

— Чувствуете разницу между временем, когда играли под его руководством в «Рубине» и когда играете сейчас в «Ростове»?

— Сложно ответить на этот вопрос. В «Рубине» и в «Ростове» он всегда честно говорил: сегодня ты плохо провел тренировку, не задирайся. Если ты забил «Баварии», не надо думать, что ты поднялся на уровень неба и никогда не упадешь. Если забил любой другой команде — тоже, так было в Казани, так есть в «Ростове». Я не вижу разницы, я только понимаю, что он всегда требовал личного максимума футболистов в играх и на тренировках.

Можно сказать, что он больше, чем просто тренер для вас?

— Возможно, иногда он помогал мне в жизни.

— Каким образом?

— Я не хочу рассказывать, это секрет, но такое бывало. Возможно, он помогал не только мне, другим игрокам тоже, но мы просто не знаем об этом. Он не хочет, чтобы я ошибался, он всегда старается меня поправлять и заставляет думать.

— Сложно хранить эти секреты, ведь все постоянно интересуются?

— Не знаю, что сказать, правда, не знаю. Когда меня спрашивают о нем, я всегда говорю правду, просто не раскрываю все карты.

— Вы игрок конкретного тренера или все же игрок команды?

— Команды, конечно.

— То есть, клуб для вас важнее, чем Курбан Бердыев?

— Если бы мы играли в пинг-понг, то Бердыев был бы важнее (смеется), но мы играем в футбол.

— Думаете, что все сложилось бы также, если бы судьба не привела вас в другой клуб с другим тренером?

— Не знаю, правда, я об этом никогда не задумывался. Я очень благодарен Курбану Бекиевичу за то, чего он помог мне достичь в моей карьере. Очень-очень благодарен.

Проблем с документами нет

— Вы знакомы с Рустемом Саймановым?

— Да, я знаю его. Знаю, что он был тем человеком, кто нашел меня и предложил Бердыеву пригласить в «Рубин». Они просмотрели меня, проанализировали, и только после этого мы подписали контракт.

— Последние события, касающиеся вашего трансфера из «Рубина» в «Ростов», навели много шума в СМИ, что происходит?

— Ничего. У меня нет проблем, честное слово.

— Но казанцы продолжают настаивать, что вы подделали документы.

— Если бы они говорили правду, то ФИФА давно запретила бы мне играть, а если ФИФА разрешает, значит все в порядке. Они пишут в ФИФА, еще куда-то, но мне все равно.

— На вас это не давит?

— Нет. Для меня ничего из этого не имеет значения, я концентрируюсь на тренировках, на играх. Я знаю, что они делают это, потому что я им был нужен, и они хотели, чтобы я остался в «Рубине», но я ушел. Я понимаю, почему они так поступают, но у меня нет проблем с документами.

— Сейчас очень много слухов об интересе к вам со стороны «Ливерпуля», ПСВ, «Аякса».

— У меня нет никаких предложений. Если появится, я рассмотрю его, будь то «Ливерпуль» или любой другой клуб.

— А вам самому чего бы хотелось? Остаться в России или поехать в Европу?

— Ну, конечно, я бы хотел поиграть в Европе.

Между «Барсой» и «Реалом» выберу мадридцев

— Как вы видите свою карьеру через 10 лет?

— Понятия не имею. Я думаю, что если буду хорошо играть, то однажды заиграю в топ-клубе.

— В каком?

— Не знаю.

— Выбирая между «Барселоной» и «Реалом», кто круче?

— Для меня «Реал».

— Вы как то говорили, что вам надоело сравнение с Лионелем Месси.

— Я уже сто раз говорил, что мне не нравится, когда меня называют «иранским Месси», я не играю как он, я не обхожу соперников на дриблинге, вообще не понимаю, почему нас сравнивают.

— А с кем вы можете себя сравнить?

— Со Златаном.

— То есть, вы играете как он?

— Нет, но я хочу играть как он. Не думаю, что сейчас я играю как он.

— Златан — достаточно противоречивый персонаж.

— Ну, я смотрю только на то, как он играет, а что касается жизни, я не знаю, какой он человек. Я уверен, что он джентельмен.

— Кто был для вас примером, когда вы начали карьеру?

— В Иране Али Даеи, а за пределами Златан.

— Что осталось в памяти с тех пор, когда вы впервые занялись футболом?

— Мне было 9 лет. Я не знаю, мне кажется, мой отец не очень хотел, чтобы я играл в футбол. Впервые я вышел на поле в Туркменистане, когда мы приезжали туда на праздники. После этого футбол для меня стал чем-то большим, чем просто развлечением. Мой отец увидел, как я играю, и сказал мне – иди и играй, и я начал заниматься футболом в Иране.

— Какой самый важный гол в вашей жизни?

— Мне нравится забивать всем, не смогу выделить одну или две команды или один, или два гола, я хочу забивать много. Все важны, не только те которые я забил «Баварии» и «Атлетико». Я всегда хочу забивать, честно.

— Насколько важно было забить «Рубину» в недавнем матче?

— Я не могу сказать, что в голове сидела мысль: «о, это «Рубин», надо забить». Я сказал своему переводчику, что я хочу помочь «Ростову», а не раскатать «Рубин», это было бы просто глупо с моей стороны так рассуждать.

У «Ростова» еще есть шанс выиграть чемпионат

— Этот сезон для «Ростова» получается немного другим, чем прошлый, когда клуб сенсационно лидировал и закончил на втором месте в РФПЛ — сейчас команда теряет много очков.

— У нас сейчас игра каждые 3-4 дня, это сложно. С «Ростовом» такое впервые. Лига чемпионов отнимает много сил. Я думаю, что во второй части сезона у нас получится улучшить свою позицию и подняться на второе-третье место, а может и выиграть чемпионат. У нас еще куча матчей впереди.

— Что сейчас важнее: занять третье место в группе Лиги чемпионов и попасть в Лигу Европы или набирать очки в РФПЛ?

— И то и другое, я думаю, очень важно.

— Команда не раз жертвовала матчами в РФПЛ, давая отдохнуть ведущим игрокам, а в итоге теряла очки.

— Это логично, игрокам нужно отдыхать. Кто-то травмируется, кто-то очень устает, потому что мы играем раз в три дня. Даже мне сложно, я моложе многих в команде, но порой я ужасно устаю от такого графика. Я думаю, что после зимней паузы все будет иначе.

— Вы обыграли «Баварию». Сможете не проиграть ПСВ, чтобы выйти в Лигу Европы?

— Мы постараемся сделать все возможное, чтобы пройти в Лигу Европы.

— А вы ведь очень здорово забили «Баварии», когда посадили Джерома Боатенга на «пятую точку».

— Боатенг — просто монстр, он потом меня весь матч толкал. Плечо болело несколько дней.

— Погода сильно влияет на состояние команды?

— Очень холодно, очень сложно играть, особенно легионерам. Но когда мы постоянно играем, становится терпимо. Когда мы играли с «Амкаром», было настолько холодно, что просто невозможно было двигаться.

— Кого можете назвать самым труднопроходимым защитником, против которого вам довелось поиграть?

— Диего Година. Это топ-игрок, он знает как играть, у него отличное видение поля, он отлично защищается в индивидуальных единоборствах. На мой взгляд, он лучший защитник в мире, против которого мне довелось играть на данный момент.

Один человек после матча с «Баварией» пообещал подарить мне двух лошадей

— Этнически вы — туркмен, но сами-то чувствуете себя иранцем или туркменом?

— Конечно, иранцем. Несмотря на то что моя семья этнически туркменская, я родился там, мой отец, мой дедушка, мой прадедушка — все родились в Иране. Просто мой город близко к Туркменистану, поэтому там живет много туркменов.

— Когда-то был выбор играть за Туркменистан?

— Нет, никогда.

— У вас, как и у всех, наверняка бывают сложные времена?

— Конечно, иногда мне одиноко или грустно. Особенно грустно, когда мы проигрываем.

— Как вы справляетесь?

— Стараюсь просто оставаться наедине с собой и ни с кем не общаться.

— Хотелось бы однажды вернуться играть в Иран?

— Нет. Мне нравится Иран, но я прекрасно понимаю, что играть лучше в Европе. Когда я закончу карьеру, я уеду в Иран. Я там родился, вся моя семья иранцы, все друзья также, я хочу вернуться туда в будущем.

— Что, если не футбол?

— Волейбол. Если бы я не играл в футбол, я бы играл в волейбол. Я хорошо играю!

— Чем хотите заняться в будущем, когда завершите карьеру?

— Я хочу посмотреть, что будет. Может быть, я только через 20 лет завершу карьеру, а когда я закончу карьеру, возможно, стану тренером.

— Правда?

— Не знаю, может быть. Хотя я просто буду заниматься своими лошадьми (смеется). Кстати, после игры с «Баварией» один человек пообещал мне подарить двух лошадей, здесь в Ростове, не буду называть его имя.

— Так, лошади?

— Я шучу, может быть, займусь бизнесом. Я, правда, не знаю. Пока что не знаю. Может быть, буду заниматься еще и благотворительностью.

— Что самое сложное в вашей жизни?

— Иметь дело с лгунами. Я не люблю тех, кто врет. В жизни, в футболе. Не могу выделить одну конкретную ситуацию. Например, вы скажете мне, что вы дома, а через три минуты я встречу вас на улице – это тоже вранье. В футболе часто врут насчет трансферов, со мной, к счастью такого не случалось.

— Что скажете напоследок, чтобы развеять слухи о собственной таинственности?

— Я не знаю, что там пишут обо мне, но люди, которые не имеют отношения к моей жизни, они просто не знают меня. Сначала нужно прийти в мою жизнь, узнать меня, а потом делать выводы. Я не хочу, чтобы люди слушали то, что пишут обо мне в новостях.